Неточные совпадения
— Сиди смирно, — сказал он. — Да, иногда можно удачно хлестнуть стихом по больному месту. Сатира — плеть: ударом обожжет, но ничего тебе не выяснит, не даст животрепещущих образов, не раскроет
глубины жизни с ее
тайными пружинами, не подставит зеркала… Нет, только роман может охватывать жизнь и отражать человека!
Но, несмотря на этот смех, таинственная фигура Веры манила его все в
глубину фантастической дали. Вера шла будто от него в тумане покрывала; он стремился за ней, касался покрывала, хотел открыть ее
тайны и узнать, что за Изида перед ним.
То, что сообщает религии чувство бесконечной
глубины и неизреченной
тайны, трансцендентный фон Бога, вне религии кажется такою же пустотой или «пограничным понятием», как Ding an sich в системе Канта.
Но она допускается в него по неизреченному снисхождению любви Божьей, и благодаря тому она открывает
тайны Божества и Его
глубины и радуется, «играет» этими дарами пред лицом Божиим.
Конечно, этот факт можно философски истолковывать, давая ему метафизическое выражение, вскрывая его философские
глубины, — это может и даже должен делать философ, но он не может, вместе с Шеллингом, печально сближающимся здесь со своим соперником Гегелем, притязать на раскрытие
тайны и генезиса троичной жизни в Божестве, на установление ее «философской необходимости» (317).
Личность есть каждому присущая и неведомая
тайна, неисследимая бездна, неизмеримая
глубина.
Но есть
тайна, перед которой мы останавливаемся именно от
глубины познания.
И каждый раз с пронизывающей меня остротой я ощущаю, что существование мира не может быть самодостаточным, не может не иметь за собой в еще большей
глубине Тайны, таинственного Смысла.
Но истинное сознание в том, что
тайна отодвигается в
глубину.
Но эти короткие минуты побеждает чувство
глубины,
тайны, бесконечности.
Самое страшное, когда в иные минуты думается, что все плоско и конечно, нет
глубины и бесконечности, нет
тайны.
Любовь есть опыт проникновения в эту
тайну, но
тайна уходит в большую
глубину.
Я погружаюсь в
глубину и становлюсь перед
тайной мира,
тайной всего, что существует.
Тайна всякой индивидуальности узнается лишь любовью, и в ней всегда есть что-то непостижимое до конца, до последней
глубины.
Глядя кругом, слушая, вспоминая, я вдруг почувствовал
тайное беспокойство на сердце… поднял глаза к небу — но и в небе не было покоя: испещренное звездами, оно все шевелилось, двигалось, содрогалось; я склонился к реке… но и там, и в этой темной, холодной
глубине, тоже колыхались, дрожали звезды; тревожное оживление мне чудилось повсюду — и тревога росла во мне самом.
Впоследствии и эта минута часто вставала в моей душе, особенно в часы усталости, как первообраз глубокого, но живого покоя… Природа ласково манила ребенка в начале его жизни своей нескончаемой, непонятной
тайной, как будто обещая где-то в бесконечности
глубину познания и блаженство разгадки…
Мы не знаем последней
тайны человеческого сердца, его последней
глубины, оно открывается только любящему.
Любовь есть путь к раскрытию
тайны лица, к восприятию лица в
глубине его бытия.
Но дух антихристов узнается не по поверхностному сознанию, не по догматическому сознанию, не по греху и даже не по хуле на Сына Божьего, а по
тайному состоянию
глубин сердца человеческого, которое последней ненавистью ненавидит Христа и Его Отца.
Я всегда удивлялся, сколько красноречия нередко заключает в себе один палец истинного администратора. Городничие и исправники изведали на практике всю
глубину этой
тайны; что же касается до меня, то до тех пор, покуда я не сделался литератором, я ни о чем не думал с таким наслаждением, как о возможности сделаться, посредством какого-нибудь чародейства, указательным пальцем губернатора или хоть его правителя канцелярии.
Конечно, Лозинский не мог бы рассказать все это такими словами, но он чувствовал испуг перед
тайной морской
глубины.
То, что его глаз смотрел в
тайну морской
глубины и что он чувствовал ее в душе и думал о ней и об этих чужих людях, и о себе, когда он приедет к ним, — все это делало его как будто другим человеком.
Эта вечная истина означает не что иное, как признание божественной
тайны, лежащей в первооснове, в
глубине бытия.
Вера и Надежда обитали в
глубинах Петербургской стороны. Когда мы шли к ним вечером в воскресенье, Пепко сначала отмалчивался, а потом заговорил, продолжая какую-то
тайную мысль...
Но есть в
глубине души художника какое-то прочное бессознательное знание, оно высоко поднимает его над этим минутным ужасом. И из мрачной
тайны смерти он выносит лишь одно — торжествующую, светлую
тайну жизни.
До глубочайших своих
глубин преобразился мир, — чудесно оживотворенный, весь насквозь пронизанный светом. Свет земной сливается со светом небесным, «
тайна земная соприкасается с
тайною звездной», — та земная
тайна, которая всегда так мучительно чужда была душе Достоевского.
Для Толстого в недрах жизни нет никакого мрака, никаких чудищ и тарантулов. Есть только светлая
тайна, которую человек радостно и восторженно старается разгадывать. Не прочь от жизни, а в жизнь — в самую глубь ее, в самые недра! Не с далекого неба спускается бог на темную жизнь. Сама жизнь разверзается, и из ее светлых, таинственных
глубин выходит бог. И он неотрывен от жизни, потому что жизнь и бог — это одно и то же. Бог есть жизнь, и жизнь есть бог.
И, — я это понял недавно, — я ждал, что, осуществив прихоть, ставшую прямой потребностью, я, в
глубине тайных зависимостей наших от формы, найду равное ее сложности содержание.
Странные были наши отношения: мы обе страстно любили друг друга… страстно и безнадежно; мы обе словно хранили и скрывали от самих себя общую нам
тайну, упорно молчали о ней, хотя знали, знали все, что происходило в
глубине сердец наших!
Восточно-сибирского стрелка, с разбитою вдребезги ногою, понесли в операционную для ампутации. Желто-восковое лицо все было в черных пятнышках от ожогов, на опаленной бороде кончики волос закрутились. Когда его хлороформировали, стрелок, забываясь, плакал и ругался. И, как из темной, недоступной
глубины, поднимались слова, выдававшие
тайные думы солдатского моря...
Помыслы в сердце человеческом — глубокая вода, но и их умел вычерпывать мудрый царь. В словах и голосе, в глазах, в движениях рук так же ясно читал он самые сокровенные
тайны душ, как буквы в открытой книге. И потому со всех концов Палестины приходило к нему великое множество людей, прося суда, совета, помощи, разрешения спора, а также и за разгадкою непонятных предзнаменований и снов. И дивились люди
глубине и тонкости ответов Соломоновых.
Вдруг Ирена подняла на него свои большие взволнованные глаза. В них отразилась какая-то
тайная, неуловимая мысль, придававшая столько прелести ее взгляду, сообщив ему
глубину, мало подходившую к ее возрасту.
Достоевский исследует и обнаруживает муки совести и покаяние на такой
глубине, на какой они до сих пор не были видимы, он открывает волю к преступлению в самой последней
глубине человека, в
тайных помыслах человека.
Но дух человечества, нося в
глубине своей непреложную цель, вечное домогательство полного развития, не мог успокоиться ни в одной из былых форм; в этом
тайна его трансценденции, его перехватывающей личности (übergreifende Subjectivität).
Где-то, на недоступных
глубинах океана, залегает эта первобытная слизь, в которой среди глубокой тьмы и дремотного покоя творится
тайна самозарождения жизни.
Какое у Варвары Васильевны было сейчас спокойное, веселое лицо… Да уж не сон ли то, что он слышал от нее вчера, в этот страшный вечер? И всегда она такая, как теперь, — ровная, спокойная, как будто вся на туго натянутых вожжах. Токареву становилось страшно — страшно от
глубины и безбоязненности той
тайной драмы, которую так невидно переживала в душе Варвара Васильевна…
Он был смущен и тяжело обеспокоен ее сегодняшним напряженным молчанием, и, хотя она ссылалась на головную боль от морской болезни, он чувствовал за ее словами какое-то горе или
тайну. Днем он не приставал к ней с расспросами, думая, что время само покажет и объяснит. Но и теперь, когда он не перешел еще от сна к пошлой мудрости жизни, он безошибочно, где-то в самых темных
глубинах души, почувствовал, что сейчас произойдет нечто грубое, страшное, не повторяющееся никогда вторично в жизни.
А что есть истина? Вы знаете ли это?
Пилат[17] на свой вопрос остался без ответа,
А разрешить загадку — сущий вздор:
Представьте выпуклый узор
На бляхе жестяной. Со стороны обратной
Он в
глубину изображен;
Двояким способом выходит с двух сторон
Одно и то же аккуратно.
Узор есть истина. Господь же бог и я —
Мы обе стороны ея;
Мы выражаем
тайну бытия —
Он верхней частью, я исподней,
И вот вся разница, друзья,
Между моей сноровкой и господней.
— Вот! — кратко сказал Авдей и смотрит на меня, растерянно улыбаясь. Его серьёзное, красивое лицо осунулось, поблёкло, глаза налились томной мутью, и сквозь неё из
глубины сверкают незнакомые мне искры
тайной радости, страха или злобы — не пойму я.
В «Великой
тайне» читатель найдет удивительную
глубину мыслей, соединенную с удивительною простотою и благородством выражения, какое-то младенчество и простодушие, но вместе с тем и возвышенность и ясность взгляда!» («Тел.», 1835 г., ч. 27, стр. 476).